В конце шестидесятых Париж жил так, будто завтра не наступит. Модный дом молодого Ива Сен-Лорана гремел на весь мир, платья расходились быстрее, чем их успевали шить, а сам дизайнер оказался на самой вершине, где воздух слишком разреженный, чтобы дышать спокойно.
Он просыпался в огромной квартире на улице Бабилон, где стены были увешаны картинами друзей-художников, а на полу валялись наброски новых коллекций. Успех кружил голову сильнее шампанского, которое лилось рекой на вечеринках в особняках и клубах. Там собирались все, кто тогда что-то значил: модели, актёры, писатели, богатые бездельники и те, кто просто умел красиво появляться в дверях.
Ив уходил в эти ночи с головой. Марракеш стал вторым домом, там под палящим солнцем рождались самые смелые идеи. Он мог часами сидеть в саду Мажорель, смотреть на синие стены и вдруг видеть новый силуэт, новый цвет, который потом взорвёт подиумы. Друзья говорили, что он впитывает всё вокруг, как губка, и сразу превращает в ткань и форму.
Но чем громче аплодировали залы, тем сильнее внутри росло отчаяние. Он чувствовал, что теряет себя в этом вихре. Иногда среди ночи звонил Пьер Берже и находил его в студии одного, среди обрезков шёлка и пустых бутылок. Они могли молча сидеть до утра, потому что слова уже не помогали.
Сен-Лоран обожал старых мастеров и современных бунтарей одновременно. Он листал Пруста и тут же шёл в студию Уорхолла в Нью-Йорке, где снимали экранизации его платьев на серебряной фабрике. Ему нравилось, что можно быть одновременно утончённым и дерзким, носить смокинг с женскими духами и создавать платья, в которых женщины чувствовали себя королевами и бунтарками сразу.
Он хотел, чтобы одежда не просто сидела, а рассказывала историю. Чтобы в ней было видно настроение целой эпохи: свободу, усталость от войны, жажду роскоши после скудных лет, желание всё смешать и не оглядываться на правила. И у него получалось. Его показы смотрели затаив дыхание, потому что это было больше, чем мода, это было настоящее искусство.
Иногда он уставал так, что хотелось всё бросить. Но потом приходила новая идея, и он снова вставал к столу, брал карандаш и начинал рисовать. Потому что для него создавать красоту было единственным способом оставаться живым в этом безумном и прекрасном мире.
Фильм Бертрана Бонелло показывает именно это: не только путь гениального модельера, но и портрет времени, когда люди готовы были сгореть за одну яркую ночь, лишь бы прожить её красиво и до конца.
Читать далее...
Всего отзывов
12